Разделы

Журнал 'Автограф'

Улыбнись жизни, и жизнь улыбнется тебе!

Дата добавления: 2010-02-19

Постоянным читателям фрязинской газеты «Ключъ», несомненно, знакомо имя Михаила Шабашова. На протяжении десяти лет он радует наших читателей интервью со знаменитыми людьми и невероятными человеческими судьбами. Мы решили поговорить с ним о жизни и о профессии журналиста.

- Михаил, расскажи о самом ярком воспоминании твоего детства?

- Воспоминание о детстве огромно, потому что мои детские годы прошли в теме любви и заботы. Мама и папа никогда меня не наказывали, не ругали, не били. Одно событие было для меня эпохальным. Мама работала в регистратуре поликлиники и еще в профкоме печатала документы на машинке. И однажды она у нее сломалась. А поскольку папа был на все руки мастер, то для ремонта она приволокла эту машинку домой, и для меня это было счастье невероятное. Я, второклассник, стал клацать на ней, и меня не могли от нее оторвать ни на секунду. Папа починил ее, и я стал писать письма нашим родственникам, что-то еще. Машинка долго у нас была, мама уже дома печатала там какие-то документы - она видела, что я страшно увлекся печатанием. Таким образом я и овладел клавиатурой. Это очень пригодилось в жизни.

- Расскажи про свою маму.

- Это человек - совершеннейшее счастье мое. Спасибо отцу. Судьба же у них очень интересная. Папа с мамой Женей познакомился еще после войны, когда она была в эвакуации в городе Серове Свердловской области. А папа родом оттуда. Пришел с войны, они познакомились, ходили на танцы, гуляли, а потом Жене надо было уезжать обратно в Донецк. А перед этим они поссорились. Она уехала, он не проводил. Папина мама (моя бабушка) поглядела на его страдания и сказала (народ на Урале простой): «Что же ты страдашь-то? Соседска Шурка на тебя изгляделась вся!». Ну, Шурка, так Шурка. Женился на Шурке. Это моя родная мама. В Серове я прожил 10 лет. В семье было трое детей – я, самый младший, и старшие брат и сестра. (Двое - нормальные, а я - журналист.)

У Жени судьба сложилась печально. Вышла замуж, потом супруг стал пить. Из трех детей, что она родила, выжил только последний… Она разошлась. Жила с мамой и сыном в Красном Лимане Донецкой области. С папой продолжала переписываться. А в 1970 году съездил к ним один. Моя мама Шура к тому времени уже пристрастилась к выпивке. Я помню, как папины друзья сказали – ну чему твоего сына пьяная мамка научит? В общем, через год я приехал с папой в Красный Лиман… Любовь соединила их через 25 лет. Так что настоящее чувство соединяет сердца, что бы там ни было.

Женя была потрясающе красивой женщиной. И очень доброй. И вот с момента приезда в Красный Лиман я стал учиться жизни, просто наблюдая, как живут родители. Никто меня не воспитывал в классическом понимании этого слова. Я просто видел, что они живут, как голубки, никому ничего плохого не делают, никого не ругают… И мама Женя – Евгения Федоровна Шевченко – стала счастьем всей моей жизни. Вместо возмущения чем-то или кем-то она всегда говорила такую фразу: «Ну хiба ж так можно?» (ну разве так можно?). Чтобы она хоть раз сказала – этот козел, это паразит, это дура – никогда! Ни одного матершинного слова я не слышал ни от нее, ни от отца. А сколько она хохм выдавала - это что-то немыслимое! Это был филиал Одессы в Лимане…

Вот говорят, что на солнце нет пятен. Мама была человеком, на котором не было пятен. Таких людей больше не встречал в жизни.

Она была украинкой. Говорила мне: «Миша, ты роби так, как тебе лучше. Як тебе хочется, шоб только тебе було хорошо». Вот я после журфака МГУ и понесся наматывать опыт жизни сначала в Нижневартовск, потом в Хабаровск, оттуда - в Чернигов, и уж потом вернулся в Москву.

- Кто был твоей первой любовью?

- Людмила Марчевская. В шестом классе меня пронзило это чувство. Я был мальчиком тихим, и любил тихо, обожал ее, дыша через раз, когда видел! Она сидела передо мной на парте… Через двадцать лет после окончания школы мы встретились классом - в 1999 году - и тогда выяснилось, что она меня тоже любила! Все думали, что она будет артисткой, а судьба у нее сложилась так, что она стала продавцом. Живет в Артемовске Донецкой области...

- Как складывался твой путь в журналистику?

- Я начал писать в газете «Заря коммунизма» в Красном Лимане, учась в школе. Там была школа юных корреспондентов. Потом печатался в армии - в газете военного округа. И сразу после армии поступил на подготовительное отделение журфака МГУ. Знаменитый «рабфак» был… Потом стал студентом. И это замечательная полоса моей жизни. Ни одного дня жалеть не приходится, потому что было очень интересно и на журфаке учиться, и в общежитии жить. Благодаря тому, что каждое лето мы должны были ездить на практику (за счет МГУ!), я побывал в Донецке, Тюмени, Петропавловске-Камчатском и Норильске!!!

На журфаке есть две больших аудитории – Большая Коммунистическая и Ленинская. Сейчас они, конечно, по-другому уже называются. Так в Ленинскую аудиторию приглашали разных артистов, писателей, литературных критиков. Собирался весь курс и слушал Вознесенкого, например, или Евтушенко… А к нам в группы тоже приводили всяких артистов. Например, Валерия Леонтьева! И вот мы сидели – 7 студентов - и расспрашивали его… А в знаменитом нашем общежитии ДАСе (дом аспиранта и студента) был киноконцертный зал. Кино смотрели, и туда тоже артисты приезжали (шабашили). Билеты стоили от 50 копеек до 3 рублей. Мы в тапочках спускались со своих этажей и ходили на Ширвиндта, Державина, Юрского, Нани Брегвадзе, Елену Камбурову и так далее, и так далее - очень много знаменитых актеров и певцов выступали…

А как только я поселился в ДАСе, то радостно позвонил домой: «Мама, тут такое общежитие, такое общежитие! В нем 16 этажей и в каждой комнате ванна и туалет». А мы ж в Лимане жили в своем доме – воду носили ведрами, туалет - на улице. Так что счастье было еще и в этом...

- Кто из твоих однокашников стал известным?

- На нашем курсе учился первые два года Дима Быков. Потом его забрали в армию и он доучивался уже на два курсе младше нашего. Дима - это Везувий в штанах. Впервые он стал известен как поэт «ордена куртуазных маньеристов». Пару раз я с ним сидел в компаниях. Это конечно, безумие совершеннейшее! Талант из него пер из каждого волоска. Вот и выпер… А курсом старше меня учился Аркадий Мамонтов. На его же курсе учился Арам Габрелянов, который сделал газету «Жизнь» и «Твой день».

- Миша, кого из педагогов помнишь больше всего?

- Больше всего – конечно, Елизавету Петровну Кучборскую. Легенду журфака. Она была как Раневская. Лекции по древнегреческой литературе читала так, что приходили послушать все - и старшие, и младшие курсы. Она очень любила красивых парней, и не любила девочек. Могла студентке написать в зачетке «дура!» и выкинуть зачетку в форточку. И такое было. А парню, ничего не читавшему, но красивому внешне, она ставила зачет только за то, что он был похож на какого-то ее любимого бога… Абсолютно гениальная личность! Был легендарный профессор Ковалев, по русской литературе. Он каждую лекцию начинал с литературного анекдота! Незабвенная Татаринова… Мы застали великих учителей.

- Как после окончания МГУ сложилась твоя биография?

- У меня есть любимая фраза собственного «изготовления»: желание нормальной жизни в сочетании с безумной реальностью порождает невероятную биографию. По распределению я поехал в Нижневартовск, полгода поработал там. Один! После шести лет студенческой веселухи! И я завыл от одиночества. Когда мама прислала посылкой мне шубу на зиму, я понял, что с этой шубой там и помру. А в Хабаровск распределилась веселая компания из пяти моих друзей. И я написал им письмо – ребятки, можно я махну к вам? «Конечно!» - радостно ответили они. И я начал эту мороку с переездом. Шел 1989 год, нужно было оформить перераспределение через журфак. В Нижневартовске мне дали 500 рублей подъемных (тогда зарплата была 130 рублей.). Их нужно было выплатить обратно. Я занял эту сумму у брата. Отдавал потом года два, наверное. Но все-таки махнул из Нижневартовска в Хабаровск! Жилья там не давали, жил по каким-то углам. Сначала поработал на телевидении, а потом два с половиной года было счастливое время на Хабаровском краевом радио. Я вел еженедельную молодежную часовую передачу. Стал даже лауреатом гран-при среди молодежных программ Сибири и Дальнего Востока. Я не задумывался ни о квартире, ни о семье. Так меня захватывала эта работа! Там был замечательный коллектив! Потом устал от бытовой неопределенности, и по приглашению опять же однокурсника умчался на Украину - в Чернигов. Работал на телевидении. Это был 1992 год. Начиналась суверенизация. Ловить там носителю русского языка было уже нечего, и я вернулся в Москву. Пришел на журфак и там увидел объявление, что во Фрязино требуется радиокорреспондент. И вот с 1993 года я здесь. Коммерческая фирма «Дуэт» (была такая!) содержала городское радио. Я туда и устроился.

- Потом уже была работа в «Ключе»?

- Помещения «Дуэта» и редакции«Ключъ» находились в соседних подъездах в одном доме на Спортивном проезде. Я стал забегать в редакцию. Ну и стал туда пописывать. Потом «Дуэт» накрылся медным тазом, и я перешел в «Ключъ». Тогда редактором была Вера Ивановна Юркова. Она заведовала замечательным коллективом, в котором работали Тамара Гусева, Инна Чельцова, Мила Чиликина… Мы дружили. Есть что вспомнить хорошего. В 1996 году я устроился в пресс-службу федеральной службы налоговой полиции РФ. Год поработал там. Это был единственный год в моей жизни, когда я работал с 9 до 18. Если бы я промучился там еще один год, то получил бы бесплатно квартиру в Москве. Но мне это надоело – душа Стрельца не выдержала этой тоски и я вымелся оттуда. Потом работал на радиостанции «Говорит Москва», в газетах «Деловая Москва» и «Независимое обозрение», в журнале «оТВеть»... Нарабатывал опыт и связи. Меня стали отправлять на интервью со знаменитостями. Потом много писал по просьбам бывших коллег в другие журналы, в которых работали уже они…

Интервью со звездами, как правило, делается не с бухты-барахты, а по тому или иному поводу. Например, в преддверии концерта или юбилея. В качестве «пиара». Мне говорят время и место, где будет происходить интервью. Меня уже ждут и знают, от какого издания будет журналист. Обычно, встречи назначают либо дома, либо в каком-нибудь ресторане. А Николай Цискаридзе и Александр Пушной, например, сами приезжали в мастерскую фотокорреспондента журнала «оТВеть»!

Было у меня два интервью и по моей личной инициативе - с Людмилой Артемьевой и Женей Воскресенским. Как говорится, по зову души! И вот тебе итог – с ними у меня завязались приятельские отношения! С удовольствием периодически общаемся!

- Какие неписаные правила приходится соблюдать, общаясь со знаменитостями?

- Эти правила уже писаные. Профессией и самой жизнью. Надо готовиться к каждому интервью профессионально и по-человечески. Когда встречаешься с известным человеком, нужно отдавать себе отчет, что ты общаешься с тем, кого знают все, а тебя - никто. В том числе и этот персонаж. А тебе нужно все знать о нем! И найти тропинку к его душе, чтобы он что-то вспоминал, о чем-то размышлял. Нужно подходить очень индивидуально и очень по-доброму. Почему у меня получилось интервью с Ксенией Собчак? Потому что она сказала: «Боже, мне никто никогда не задавал таких вопросов!» И она же по-другому раскрылась абсолютно. Какая бы она ни была. Надо иметь уважение к знаменитому человеку, понимая, что у него тоже есть нервы. От всенародной оголтелой любви, между прочим, можно ведь свихнуться! Илья Олейников мне рассказывал: на одном фестивале налетела толпа за его автографом. Он подписывал, пока рука не устала. Потом сказал - ребятки, все, извините. И стал продираться сквозь толчею. И сразу раздались возгласы - а, зазнался… Когда люди оказываются рядом со звездой, то у них возникает странное ощущение, что вот - я рядом с тобой, ты мне должен все. Вот это глупость страшная.

Есть замечательная заповедь – не думай о людях плохо. Какие бы факты ни были - проверь сам! Поговори и узнай. Единственное мое разочарование из всех встреч со знаменитостями – от Бориса Моисеева. Человек очень амбициозный! Но он собирает залы. А ты соберешь? Вот то-то и оно…

- «Русский характер» – это не пустой звук? Сильно ли изменился русский человек за последние годы? С развитием капитализма у нас…

- В любом человеке заложены какие-то качества, которые раскрываются при благоприятных возможностях. Вот у нас дали добро торговать – миллионы инженеров пошли в эту сферу и прекрасно себя чувствуют. Потому что в них это сидело, только не было куда выплеснуть. Человек занимается тем, чем он умеет. В всяком случае, так должно быть… В последнее время выясняется, что русский характер – по большей части это негатив. Русские люди наследили по всему миру, по всей Европе - путешествуя. Ты приличный человек, приезжаешь куда-нибудь, а перед тобой были безмозглые мешки с деньгами. Мозгов хватает лишь на то, чтобы набить мошну. Они кричат, грубят, дерутся - вот это русский характер называется, к сожалению. А на самом деле нет никакого характера - ни русского, ни гваделупского, ни египетского. Просто есть культурные и безкультурные люди. Вот и все. А взять нашу природу! Ну, люди приехали, отдохнули, так заберите же весь мусор с собой! Зайди в любой парк – ужас ведь! Приезжают на чемоданах этих своих – джипах, швак, чмак, все покидали и уехали. Вот на машину заработать мозги есть, а чтобы после себя оставить чистым место – на это мозгов нет. Удивительно. Очень много грязи. Очень много…

- Что бы ты посоветовал начинающим журналистам, тем, которые хотят научиться журналистике?

- Перед тем, как идти в журналистику, надо спросить себя - твое ли это дело? Сразу, с самого начала. Не делай вид, что тебе это нравится. Не думай, что ты там можешь большие деньги заработать. Это, конечно, можно сделать, если ты переступишь через свою совесть. Это закон. Нужно делать выбор в соответствии с совестью, но, к сожалению, деньги сейчас побеждают. Но ими ты же себя замараешь. А что ты будешь в старости вспоминать? Где чистые, светлые моменты, кому ты радость принес? У Бориса Крутиера есть один замечательный афоризм: «То, на что ты днем закрываешь глаза, ночью не даст тебе уснуть!» Сейчас в большинстве своем наши средства массовой информации колупаются в нижнем белье известных людей. Пишут некомпетентные и неграмотные (о, ужас!) люди. Журналистика как таковая загнивает. У Вознесенского есть замечательная строчка в одном маленьком стихотворении: «…когда съест колбаса человека». Вот мы и дожили до этого времени. Ради куска еды человек пойдет куда угодно, напишет что угодно и как угодно.

Говорят, что у желтой прессы громадные тиражи. Я все жду – когда же людям осточертеет это читать? А эти писаки гундят, что они должны писать об артистах все. А пишут об одном и том же. Но актерский труд надо раскрывать с другой стороны. Они же сами по себе – другие! И труд у них – адский!

Я много раз был на теле- и киносъемках, на репетициях в театре. Ребятки, это не каждый выдержит! Если это сериал – то съемки идут с утра до ночи. Артисты приезжают домой в полночь, утром подпрыгивают по будильнику, и несутся снова. Без выходных! Это заводской авральный график работы! И при всем при этом им надо выдавать свои артистические способности, перевоплощаясь в жизнь другого человека. Только на съемку одного кадра может уйти, порой семь-восемь дублей! И в 20-минутный перерыв, чтобы чего-нибудь успеть съесть и повторить текст, к измочаленному артисту подходит какая-нибудь жучка из газеты «Шнурок» и спрашивает: «А чем вы занимаетесь в свободное время?». И если артист совершенно справедливо пошлет эту пигалицу на хутор бабочек гонять, то именно об этом она и напишет! А на репетиции в театре нет звезд. Нет, они есть, но только не для режиссера. Он их гоняет, как вылупившихся студентов театральных училищ!

А кто и где у нас об этом пишет? Никто. Нигде.

Надо писать так, чтобы твой собеседник был благодарен за интервью. Это самая первая и всеобъемлющая оценка твоего труда. У меня в этом отношении все именно так и происходит, что невероятно меня радует.

А самое главное достижение моей жизни состоит в том, что мне лично позвонила Алла Борисовна и поблагодарила за статью к ее 60-летию. Кто еще похвалится таким фактом?!

- Миша, у тебя же много хороших рассказов. Ты не думал написать книгу?

- Ходят ноги, но не доходят руки. Надо заработать на издание книги, но поскольку живу по совести, то денег на это дело не хватает… Просить у кого-то – не в моем характере. Как говорится, не проси, не бойся, не зови… Сами придут и все дадут.

- Есть такое мнение, что хорошую песню или рассказ можно написать лишь тогда, когда пережил, повидал что-нибудь в жизни.

- Обязательно. В любой сфере искусства - в прозе, поэзии, театре, кино, балете. Образцова и Монсеррат Кабалье вспоминали, что не могли петь арию или романс, пока сами не влюблялись. Если не набьешь шишек, то будет чувствоваться незнание предмета. Надо быть на своем месте, и знать, и любить свое дело, вкладывать в него свой опыт, который, как известно, сын ошибок трудных.

- Как ты считаешь, какой у тебя характер?

- Во мне юмор торчит, как лопата в земле. В нашей жизни, которая похожа на катание на водных лыжах, сделанных из чугуна, оптимизм невероятно выручает! Но за 47 лет своей жизни понял, что люди ужасно любят проблемы и страдания. И не важно по какому поводу – порванные колготки могут стать причиной жуткой депрессии… Но это их выбор. С такими людьми я не общаюсь.

Фрейд сказал, что смысл жизни заключается в совершенствовании души. Это определение мне очень понравилось. Сейчас, слава Богу, вышло много всякой литературы - психологической, эзотерической, где объясняют много всяких вещей, и ты когда читаешь это, то растешь сам, и думаешь, что все так же делают. И вдруг встречаешь бывшего однокурсника, который говорит тебе – все козлы, давай встретимся, и порвем всех, то понимаешь, что люди застревают на точках ненависти, злобы и недовольства. А тебе это уже давно неинтересно. И таким образом твой круг общения очищается. По закону замещения, на место прежних друзей к тебе приходят другие люди с таким же стремлением познавать жизнь. У меня именно так и происходит.

- Любимый писатель, музыка, которую слушаешь, в какие театры ходишь?

- Удивительное дело с книгами – не могу их перечитывать. У меня застолбились Довлатов, Войнович, Бродский, Сен-Жон Перс… Токареву обожаю. Она пишет легко, так что можно снова перечитывать. Замечательная совершенно. Люблю классику – Тургенева, Шмелева, Лескова. Они столько написали, что читать – не перечитать. Последние два года стал приверженцем аудиокниг! Недавно послушал «Золото бунта» пермского писателя Алексея Иванова. Невероятный сюжет про пугачевские времена. С шаманизмом, с русским характером - изумительная вещь.

Музыка – специфическая. Люблю мантры. Классику наслушался в свое время – переходил на все классические концерты в Большом и Малом залах консерватории и концертном зале им. Чайковского. (Кстати, Елена Образцова, народная артистка Советского союза и лауреат всего и вся периодически дает концерты в Малом зале Консерватории. И на одном ее выступлении я встретил там Николая Цискаридзе…)

Очень нравится мне Елена Ваенга – эта певица с сумасшедшей энергетикой. Кто еще? Павел Кашин, сестры Берри, АББА, Кейт Буш… Ну, и Алла Борисовна, конечно.

В театры уже не хожу. Насмотрелся. Для меня жизнь гораздо интереснее, чем лицедейство на сцене. Зрителем становлюсь по приглашениям – на спектакли с Людмилой Артемьевой и Женей Воскресенским. В ноябре, кстати, у Жени будет аж три премьеры. Вот и пойду. Таких актеров надо смотреть – они не разочаровывают!

- В чем формула счастья от Михаила Шабашова?

- Одного тибетского старца спросили, что нужно, чтобы стать счастливым в жизни? Он ответил: «Будь спокойным». От себя добавлю – и будь благодарен за все, что происходит в жизни. Улыбнись жизни, и жизнь улыбнется тебе! Проверено на себе!

Беседовал Сергей ЯКОВЕНКО.